Встреча со студентами

Студент из Восточной Европы,  пришедший в Суфизм после долгого и интересного пути

Признание веры

Духовными вопросами я интересовался столько, сколько себя помню. Я вырос в католической стране в Европе, и поэтому мои контакты с религиозной жизнью были естественны и неизбежны. Когда я был молодым человеком, меня воспитывали как католика, и я был подвержен влиянию этой формы Христианства. В раннем возрасте меня привлекали описания жизни католических святых, а в начальной школе я стал мальчиком прислуживаюшщим при алтаре. Но в тоже время, мои католические наставники в религиозном классе, не производили на меня впечатления людей большой веры или знания. У меня сложилось впечатление, что многое в их работе, в лучшем случае, было в каком то роде служение общественным нуждам.

С юностью пришел бунтарский период и я отшел от Католицизма, и как оказалось, навсегда. В течение нескольких лет мои интересы колебались между изучением философии, религии, и изучением самой жизни, исследуя самого себя и стараясь понять, кто я. В моей стране в семидесятые годы я столкнулся с теософскими учениями и их ответвлениями, например, Рудольфа Штейна и Элис Бэйли. Страна в это время было почти полностью лишена какой-либо религиозной литературы. Можно было читать только о Христианстве или, может быть, немного о Буддизме, Дзен и Йога. Коммунистический режим, который правил со Второй Мировой Войны, не позволял иметь другой альтернативной литературы или общественные собрания подобных групп. Можно было только по слухам, случайно наткнуться на различные маленькие группы или отдельных лиц, у которых была личная библиотека, или которые имели возможность привозить книги (или просто завозили их контрабандой) с Запада. Под влиянием того, что имелось в Польше на то время, мои собственные интересы склонялись все больше и больше к эзотерике и оккультизму – и я изучал все, что находил по этим предметам. Поездка на Запад в 1980 году, сначала в Англию, а затем в Австралию, открыла передо мной большие возможности. В дополнение к моим ранним интересам я глубоко погрузился во все распространенные идеи Нового Века. Но ко всем интеллектуальным исследованиям, или «умным штукам», которые я изучал, мое сердце оставалось глухо. Мои заигрывания с теософскими учениями и новым Веком продолжались – пока я не узнал о Суфизме. В середине восьмидесятых кто-то прислал мне книгу, которая произвела на меня большое впечатление. Это была книга «Путешествия с Суфийским наставником» Идрис Шах. Я начал читать другие книги Идрис Шах и почувствовал, что это – мое. Чем больше я читал о Суфизме, тем больше это задевало струны моей души. Впрочем, была одна трудность. Во всех Суфийских книгах, которые я прочитал, говорилась одна вещь – чтобы идти по этому пути, нужен духовный наставник. Это было отступлением от моих обычных идей Нового Века, полагающих, что индивид вполне способен делать все сам без чьей-либо помощи, оставленный наедине со Сверхъестественным. Но куда можно обращаться, чтобы найти учителя? Книги не станут учителем, поэтому я должен был искать или ждать. Будучи по натуре нетерпеливым, я выбрал первое. Но мои поиски только еще больше разочаровали меня. Во время поисков Суфия я встретил много групп, которые называли себя Суфиями, но когда я узнавал их лучше, становилось ясно, что члены группы вели себя предсказуемо, как члены культовой группы. Эти группы обычно проповедовали идеи Нового Века, которые появились за последнее тысячелетие или около того. Какой был смысл присоединяться еще к одной вере Нового Века? Эти группы казались мне туманными и расплывчатыми – они все время говорили об «универсальных религиях» и о «духовности», иметь духовное имя, прошлые жизни, вегетарианстве и восхваляли своих основателей и лидеров. Я также заметил общее отсутствие приверженности каким-либо принципам или правилам, или какой-либо установленной религии – возможно, это то, что привлекало меня сначала, но ненадолго. Скоро я обнаруживал, что все это слишком неопределенно для меня, и я чувствовал, что это имеет мало общего с истинным Суфизмом. В течение около десяти лет я искал живущего духовного наставника, физического, а не мистического учителя Теософии, который, как я полагал, жил далеко в горах. Эти поиски были очень трудными. Я был очень взволнован, когда в начале девяностых я узнал, что Суфийский учитель должен приехать в Мельбурн, Австралия, где в то время я жил… Я встретил Шейха Хазрат Азад Расула в пригороде Мельбурна, где он остановился, пока посещал своих австралийских учеников. В первый раз, когда я встретился с Шейхом, я уже что-то знал о Суфизме, или точнее, я думал, что знал. Я располагал определенным объемом книжных знаний от популярных писателей, рассуждавших на темы Суфизма. Но это были теоретические и поверхностные знания – как я скоро понял. Я был самонадеян, полон предубеждений и собственной важности, имел собственное мнение о том, что такое духовность, а что – нет, не говоря уже о моих собственных устоявшихся понятиях, каким должен быть Суфийский шейх.

     Моя первая встреча с Хазратом не была «любовью с первого взгляда» или внушительным событием, как те, о которых я читал в так называемой духовной литературе. Он не сбил меня с ног, он не старался меня заинтриговать каким-либо образом, и вообще не проявил какого-то особого интереса ко мне. Шейх не был таинственным восточным человеком, говорящим загадками или иносказательным описанием. Он был нормальным, добрым старым джентльменом, который отвечал на мои вопросы. Он казался обычным, даже слишком обычным. Но все же, у меня сложилось четкое впечатление, что он был истинным Суфийским учителем, хотя, возможно, и не моим учителем. Примерно в это время, я уже запланировал и организовал поездку в северную Америку, чтобы встретиться с другими Суфийскими наставниками. Перед отъездом, я пошел встретиться с Шейхом еще раз. Он научил меня медитировать на первом скрытом центре сознания (или латифа) и он дал мне послание (1). Я не просил его делать это, хотя я и не возражал. Я подумал, я был как-то подвержен воздействию этого послания, но я не применил впоследствии практику, которой он научил меня, с тем усердием, с каким я должен был это сделать. В начале 1994 года я отправился в поездку, сначала в США, затем в Канаду. Из той популярной Суфийской литературы, которую я читал, я узнал, что Суфии имеют некоторую связь с Исламом, но эта взаимосвязь была неясной для меня. В конце концов, я искал более универсальный вид суфизма – тот, который в любом случае не был Исламским (поскольку я отвергал любой вид религии, и Ислам, в частности), но и, с другой стороны, не принадлежал бы Новому Веку. Мои первые встречи с «Суфиями» в США были великим разочарованием. Суфийским учителям, с которыми я встретился, не доставало чего-то настоящего. По крайней мере, я так это воспринимал. Поскольку я уже был знаком со многими идеями и группами Нового Века, я узнавал некоторое сходство с этими группами почти во всех Суфийских организациях, которые я встречал в США. Было много разговоров, некоторая смесь современной психологии и восточной терминологии, немного медитации, некоторые попытки исцеления и, конечно, не было религии. Члены этих групп были обычно людьми достаточно эмоционального типа, с интеллектуальными познаниями, и они концентрировались на том или ином аспекте Суфизма. Некоторые из этих организаций были просто синкретическими культовыми группами, с которыми я был очень хорошо знаком, - те группы, которые восхваляют все религии, но не следуют ни одной. Многие из этих Суфийских учителей, кажется, не делали никакой определенной работы, чтобы заработать на жизнь. Они все говорили, что Суфизм появился до Ислама и независимо от Ислама. Создавалось впечатление, что они считали, что Суфизм «слишком хорош», чтобы быть Исламским. Эта поездка продолжалась в течение года и позволила мне подробно рассмотреть, как западные люди интерпретируют восточные традиции, и в каких аспектах они более всего заинтересованы. Все учения, с которыми я столкнулся, состояли из обрывков – можно было проигнорировать те аспекты Суфизма, которые им не подходят. Мне это казалось противоречивым в отношении людей, которые высоко отзываются «о глобальности». Эта западная форма Суфизма напоминала мне о западной форме Йога, которая не представляет собой ничего более чем упражнения на напряжение мышц. А в случае с Суфизмом, это – возможно, больше умственное и интеллектуальное напряжение, но без особой сущности. Вся моя поездка в США была каким-то зеркалом, карикатурой на мои собственные идеи и убеждения о Суфизме, отражавшимся обратно на мне. Год спустя я вернулся в Мельбурн разочарованным, сломленным и, возможно, немного смиренным. Через несколько месяцев после моего возвращения в Мельбурн куратор группы из Школы Суфийского Учения пригласил меня снова присоединиться к группе, занимающейся медитацией, и сказал мне, что Шейх опять приедет в Мельбурн. Он также дал мне пару буклетов с записью вопросов и ответов Шейха. Эти буклеты впечатлили меня, и я смог лучше оценить учение Шейха. Я нашел, что они полны здравого смысла и необычно близки к земному существованию. Содержание буклетов как-то умиротворило меня, и я решил снова увидеть Шейха в надежде узнать больше. Вскоре после этого я увидел его снова. Шейх сердечно приветствовал  меня как обычно и заинтересовался моими путешествиями за границу. На этот раз я почувствовал себя более смиренным и более открытым Шейху и всем возможностям, представившимся на встрече. Я выразил желание заняться практикой, и Шейх дал мне дальнейшие упражнения и послания (1). После второго или третьего сеанса с Шейхом я, к своему удивлению, почувствовал преобразования в себе. Я подвергался преобразованиям гораздо сильнее, чем я ожидал. Вскоре после упражнения я попросил Шейха принять меня в ученики. Я стал муридом, учеником на Суфийском пути. Что было этим нарастающим осознанием внутреннего преобразования, которое привнесли в меня учения Шейха? Вы можете равным образом спросить, какое впечатление изменяет ход человеческой жизни? Описать процесс внутреннего преобразования (2) не только трудно, но такие описания могут разрушить его глубину, превратить в банальность и сделать предметом насмешек циников. Однако, что я могу сказать об этих впечатлениях, это то, что я испытал что-то истинное и глубокое. Что-то, что развернуло мою жизнь в другом направлении. Первое, что я осознал, это то, что в течение 40 лет я жил ради моего собственного эго, моего нафс, но теперь я хотел жить ради и как мой Бог, и не прислушиваться к требованиям и капризам моего нафс.

Познания (experiences) реальности так различны, как люди в мире. Милосердие может проявляться тысячей способов. Ученик Суфизма скоро узнает, что не нужно часто раскрывать свои внутренние впечатления, так как внутренние впечатления всегда различны у различных людей. Говорить о них значит оказывать влияние на слушателя и создавать в нем, или в ней, ожидание подобных впечатлений. Но два впечатления никогда не будут одинаковыми. Мы все уникальные существа, и наше чувство Бога тоже уникальное. Хотя Суфий внутренне может быть «пьян», внешне он трезв. Хотя Суфии могут знать и понимать внутреннее состояние друг друга, внешне они никогда не заявят об этом знании, кроме редчайших случаев. Они предпочитают не привлекать внимания к себе, показывая признаки внутреннего состояния или силы, не доступных обычному человеку. На Суфийском пути ученик может поделиться своими внутренними впечатлениями, представлениями и видениями только со своим духовным наставником. И только его Шейх может лучше всего понять и объяснить его впечатления. Непосредственное воздействие моего преобразования заключалось в понимании связи между Исламом и Суфизмом. Такая связь стала для меня ясной и даже очевидной. Я почувствовал, как будто Исламский гнозис (ирфан) открылся передо мной. Значение Курана и Суфийское классическое  писание стали ясными и более понятными. У меня также создалось впечатление, что я мог постичь, трудно объяснить каким образом, неизмеримое богатство Суфийского гнозиса – Божественного Гнозиса, которое может передаваться только посредством единственной цепочки или Силсила (цепочка связи учителей). Я почувствовал себя связанным с этой цепочкой великих святых Накшбанди и других Суфийских родословных, которые всегда сходятся в одной точке. Алхимия, которую я изучал несколько лет, стала реальностью гораздо четче, чем пустой образ или символ. Я мог свидетельствовать в присутствии красной серы, Шейха, что такое превращение возможно. Преобразование может произойти только посредством «посредника» или чего-то, что выше, величественнее, и превосходит то, что подвергается преобразованию, и без чего, это останется неизменным. А также, реальная помощь для ищущего истину может исходить только от того, кто достиг конца путешествия. Другое воздействие преобразования – это лучшее понимание своей собственной ограниченности, недостатков и неудач. В конце концов, я понял, почему необходимо иметь наставника на Пути. Я чувствую, что здесь следует подчеркнуть, что имели место некоторые отражения, называемые «Новый Век». Сторонники этой идеологии утверждают, что могут восстановить свой потенциал и достигнуть чего-то без посторонней помощи. Так человек становится своим авторитетом, а его эго (нафс) становится его «Богом». В таких кругах нет ничего необычного в таких фразах как: «Мы все - Боги». Но, отрицая Единого Трансцендентного Бога, они разрывают отношение с истинным неотъемлемым проявлением Бога в человеке. Таким образом, человек Нового Века ставит себя в тупик, образовавшийся в его идеологии – ограниченной и ограничивающей. Человек, который пытается поднять себя, стараясь тянуть себя за волосы, стоит перед героической, но невозможной задачей. Человеческое эго не имеет возможности преобразовать себя за пределами своих собственных ограничений. И не может одно эго действовать на другое, принося какие-то результаты, и не может преобразовать самого человека (эго, и все то, что составляет человека). Но Новый Век переполнен темами и возможностями эго и больше ничего. Даже если это называется «духовной» или «межличностной» деятельностью, это остается зависящим от эго. Эти познания пришли ко мне, когда мое собственное личное преобразование подало мне идею о больших возможностях, доступных человеку, после того как он вышел за пределы своего эго. Я осознал, что Новый Век, как так называемые тайные группы, в которые я также был вовлечен в течение нескольких лет, являются производными формами истинного мистицизма. Все тайные и синкретические культовые группы, имеющиеся в большом количестве на сегодняшний день и век, стараются подражать оригинальным мистическим движениям. Но когда кто-то пытается следовать одной из этих копий, они не способны куда-нибудь привести его.

Все Пророки и многие святые всех религий – так сказать, Божьи люди – обладали определенными способностями, но такая способность никогда не брала свое начало из материальной стороны жизни, формы или из их собственного эго. Она скорее исходила от Божественного Я. Суфии традиционно ассоциируются с необычными способностями, такими как телепатия, транслокация, предсказание будущего, дематерилизация, исцеление и т.д., однако Суфии признают, что любые способности, которыми они обладают, являются проявлением Божественной Воли, а не их собственной. Это – божественные дары, а не что-то банальное, как таинственные способности, полученные в результате выполнения некоторых упражнений. Все попытки сознательно и намеренно приобрести такие способности, в конечном счете, лишь имитируют божественные силы или претендуют на звание божественных. Желание иметь такие способности исходит из эго, и намеренное развитие таких способностей укрепляет эго, увеличивая тем самым пропасть между человеком и Божеством. Мои дальнейшие познания на Суфийском пути только подтвердили действенность и подлинность Шейха. По крайней мере, в моем случае многие мои познания были переведены в моральный аспект пребывания на этом пути. Здесь я заметил некоторое различие с Западной версией Суфизма, которую я изучал до определенной степени, будь он из Западной Европы или из Калифорнии, где, как в группах Нового Века, каждый мог придумывать собственные правила, по которым  нужно жить. Шейх никогда не подрывал какие-либо моральные аспекты жизни учеников. Нам всем было предписано работать, быть ответственными за свои семьи и жить в обществе, не забрасывая свои ежедневные обязанности, но также ежедневно уделять некоторое время нашей практике – быть внутри мира, а не вне его, согласно Суфийским правилам. Мир может стать лучше до такой степени, до какой мы можем стать лучшими людьми. Некоторые Суфии даже заходят так далеко, что утверждают, что Суфизм является просто системой морали (3). Несмотря на все то, что свободолюбивому Западному человеку может показаться строгими правилами поведения, сам Шейх остается очень скромным, добрым, жизнерадостным и терпеливым человеком. Я никогда не слышал, чтобы Шейх порицал или критиковал кого-нибудь, и когда он хотел высказать поучение, он использовал историю или притчу, чтобы проиллюстрировать случай, не сравнивая с человеком. Мои последующие визиты к Шейху в его резиденцию в Индии открыли мне дополнительное знание и дополнительный аспект того, что в действительности есть Суфизм. Суфии в Индии – не так, как в некоторых других Исламских странах, пользуются уважением не только среди самих мусульман, но и среди последователей других религий. Дерга – места захоронения великих Суфийских святых пышно украшаются и посещаются тысячами людей каждый день разных общественных положений и религий. Там можно увидеть мусульман, индусов, сикхов и иногда некоторых любопытных представителей запада – ни религия, ни расовая принадлежность не имеют значения при посещении могилы Суфийского святого. Во время групповых посещений кханека Шейха (Суфийский центр) в Индии, каждый член группы чувствует, что Шейх заботится о своих учениках как отец. Гостеприимство – это одно дело, но присутствует чувство безопасности и защиты со стороны Шейха, защиты как физической, так и, что наиболее важно, – духовной. За все то время, что я знаю Шейха, я заметил, что никогда не стоял вопрос относительно финансов. Не было платы за обучение, и даже когда мы останавливались в кханека, деньги не упоминались, кроме обычного Исламского садака и добровольного пожертвования. Шейх никогда ни у кого не просил денег, как впрочем, и чего-либо другого. Согласно обычаям суфиев, Шейх сам зарабатывает на жизнь, а не живет за счет своих учеников. Однажды я спросил у Шейха, как быстро он построил кханека. Шейх улыбнулся и сказал, что на строительство кханека ему потребовалось 25 лет, при этом у него не было спонсоров. Он только молился и просил Бога о помощи. И помощь приходила, медленно, но верно. Еще одну вещь я заметил: Шейх никогда не ищет новых учеников, и он всегда говорит, что цель Суфизма, по крайнем мере, та, которой он учит, это указать человеку на присутствие и близость Бога. Суфизм – это не движение, и лишь немногие придут к нему. И еще меньше тех, кто достигнет конца пути. Когда бы я не был с Шейхом, было заметно и очевидно отсутствие миссионерского духа, или старания привлечь к своей вере. Принимая во внимание растущее число Западных учеников, Шейх, с согласия его Шейха, основал Институт Поиска Истины, который задуман и функционирует как традиционный Суфийский Тарика. Говоря о современной роли Суфизма, Шейх подчеркивает, что Суфии – не размышляющие монахи, заключенные в монастырь. Суфий всегда присутствует в мире, и если быть точнее, он присутствует в обоих мирах, стараясь согласовывать внешний мир с внутренним. Цель каждого человека – стать единым целым, инсани-камил, или совершенным человеком. Исторически сложилось так, что Суфии всегда старались создать оптимальные условия для духовного развития человека и его возвращению к своему Создателю. Шейх Хазрат Азад Расул, несмотря на свой преклонный физический возраст, по меньшей мере, раз в год старается посетить своих учеников в Европе, Америке и Австралии. Во время этих визитов, Шейх проводит долгие часы в личных беседах с учениками и видится с многими новичками. Он не произносит речи и не старается собрать множество народа, но каким-то образом ему удается влиять на людей, которые видят его, своим присутствием и посредством своего внутреннего существа. Духовное обучение с Шейхом - практическое и экспериментальное. Нет теорий, в которые нужно верить, нет списка рекомендуемой литературы и нет интеллектуальный раздумий. Когда человек решает начать практику, предполагается, что это будет сделано со всей его/ее искренностью; в противном случае, предварительная практика не будет иметь действия. В течение нескольких лет я наблюдал многих людей, которые выбрали своим главным занятием «рассматривание витрин на духовном рынке», не участвуя серьезно ни в одной традиции. Суфии всегда подчеркивают, что, чтобы найти на глубине воду, нужно копать в одном месте, иначе вы сделаете много маленьких отверстий в земле, но не найдете воду. Как говорят Суфии «один человек не может одновременно плыть в двух лодках». Я бы хотел завершить это краткое свидетельство на оптимистической ноте, и ободряющими словами всем ищущим истину. Сегодня, в переменчивом мире, полном тревог, беспокойств и опасностей, СУЩЕСТВУЕТ истинное духовное учение, и так было всегда. Если достаточно искренне молиться и желать чего-то всем сердцем, можно удостоиться чести найти истинного духового наставника, который проводит нас до конца пути.

Примечания:

1. Послание - это процесс, в ходе которого Шейх воздействует на ученика через свои внутренние состояния. 



2. Процесс преобразования очень похож на алхимический процесс превращения обычного металла в золото при наличии красной серы. Эта аналогия символическая, но основана на фактах. В присутствии Шейха и посредством Божьего благоволения, человек поднимается из низшего состояния в состояние рождения и его истинной судьбы. Все и всегда происходит по желанию Господа, и по деянию Господа. Человек – только инструмент.



3. Мы должны различать истинную духовную мораль и так называемое морализирование.